msannelissa: (Default)
        
This is the story of a fabricated case. Translation to English in process.

Вообще-то этот журнал -- обо всём хорошем и добром, что нас окружает. Так было задумано.
Мы хотели бы говорить о творчестве и природе, о деревьях и травах. О секретах мастерства и рукоделия. О животных. О дрессировке собак и о спорте с ними. О живописи, особенно об акварели. О старых и новых книгах. Об экологии, то есть о том, как соблюдать чистоту в собственном и общем доме. О здоровом образе жизни. О переменах к лучшему в нашей стране. Об отношениях между людьми -- и в первую очередь о любви, конечно.

Victims of the libel:


Но пока тематика журнала правовая. Это вынужденно. Наша цель -- вернуться к нормальной трудовой жизни, снова стать полезными и позитивными членами общества.

Сейчас против моего мужа, а значит, и против меня, сфабриковано уголовное дело. Ниже в постах данного журнала подробно изложено, почему я уверена в том, что дело именно сфабриковано.

Подделано вещественное доказательство, многократно нарушены права обвиняемого, суд два раза вынес необоснованный приговор, игнорировал факты, не рассмотрел никаких версий происшедшего, кроме одной. Сейчас судьи этого дела, как я полагаю, давно забыли про правду и закон. Ими руководит корпоративная солидарность, ложно понятая честь мундира, а возможно, и страх ответственности. Очень уж много нарушений закона допущено в этом деле ими всеми -- следственным отделом, прокуратурой и судом г.о.Химки Московской области .

Потерпевшие по этому делу, как и некоторые свидетели с их стороны, тоже теперь очень боятся ответственности. Это сплачивает их и придаёт им сил. Ведь лжесвидетельство -- это уголовная статья, по которой можно лишиться свободы на срок до пяти лет.

Вот и нет им пути назад. Им нужно теперь любой ценой нас уничтожить, т.е.довести дело до конца. Тогда всё шито-крыто будет. И потихоньку забудется. Нет человека -- нет проблемы. А кто мы? За нами никто не стоит. У нас нет ни связей, ни капиталов. Силы неравны. Мы -- всего лишь двое не очень молодых и не идеально здоровых людей. Без работы -- а как ее найти, находясь под подпиской о невыезде и в условиях беспрерывных судов? Без поддержки откуда бы то ни было, но с больными стариками на руках. Зато химкинским прокурорам, судьям и следователям спешить некуда -- их забавы регулярно и щедро оплачивает государство.
Но мы держимся.
Обвиняемые: Александр Ионов, инженер, сейчас вынужденно безработный;
Анна Шмелёва, журналист, сейчас вынужденно безработная


Статистика/Statistics
Объём дела/Case materials -- 8 томов/8 volumes (на февраль 2014 г. -- 3 тома, на декабрь 2014 г. -- 5 томов)
Проведено заседаний суда/Court hearings held -- 51, из них: 41 заседание Химкинского городского суда, 9 заседаний Московского областного суда второй инстанции, и два заседания кассационного суда.
Вынесено приговоров/Sentences suspended -- 2
Отменено приговоров/Sentences vacated -- 1
Вынесено апелляционных постановлений/Sentences on appeal suspended -- 3
Отменено апелляционных постановлений/Sentences on appeal vacated -- 1
Вынесено кассационное постановление/Sentences of third instance court suspended -- 1
Обвиняемый взят под стражу, раз/The accused had been imprisoned, times -- 2
Обвиняемый освобождён из-под стражи, раз/The accused had been released, times -- 2
Проведено в местах лишения свободы, мес./Months spent in prison, totally -- 18
Проведено под подпиской о невыезде, мес/Months spent under a "compulsory residence order", totally -- 30
Потрачено государственных средств/Taxpayer’s money spent --  (точной оценке не поддаётся/no one knows!)

Заказчик/SponsorЩербакова Наталья Александровнариэлтор агентства недвижимости Миэль/Natalja Scherbakova, realtor in Miel agency

Мотив заказчика/Motivation: 1) получить законный доступ к недвижимости, принадлежащей матери обвиняемого, художнику Н.И.Щербаковой-Ионовой/to get access to real estate owned by artist Nina Scherbakova-Ionova, mother of the accused; 2) многолетняя личная неприязнь к родственникам бывшего мужа/hatred for her ex-mother-in-law, Nina Scherbakova-Ionova, and for all her ex-family; 3) попытка скрыть собственные семейные тайны/to escape responsibility for child abuse.

Исполнители/Perpetrators
Щербакова Екатерина Владимировна aka Маша Врушкина, приёмная дочь Щербаковой Н.А. Признана потерпевшей по делу.
Щербаков Владимир Иванович, приёмный отец Щербаковой Е.В. В случае успешного устранения Ионова А.В и его брата-инвалида -- законный наследник имущества Н.И.Щербаковой-Ионовой, включая недвижимость.


Карагодина Наталья Александровнаадвокат

Соловьева А.А., председатель НКО Фонд защиты детей от насилия;
а также: Дорошенко Н.В., следователь (сейчас осуждённый); Лубенский А.Ю., следователь; Томчик С.Ю., следователь, эксперт Песикова, эксперт Смагина, эксперт Катаев, судья Морозова Е.Е., судья Жарких В.А., прокурор Солохина О.В. судья Матошкин С.В.

Хроника: что происходило с нами с 2012 года до настоящего времени. Только факты )

В последний час/Recent news
28.06.2016 г. суд апелляционной инстанции под председательством судьи Матошкина С.В.оставил приговор без изменения.Доводы Ионова А.В. и его адвоката снова не были услышаны. Поданы жалобы в вышестоящий суд..

UPD Два суда пытаются скрыть наличие у Ионова А.В. законной жены. В повторном (см. Хронику) приговоре Химкинского городского суда Ионов А.В. назван холостым, хотя судья Жарких В.А. неоднократно видел его паспорт. Почему?
В апелляционном постановлении судьи Матошкина С.В. семейное положение Ионова А.В. не указано. В протоколе же апелляционного суда снова сказано, что подсудимый холост. Таким образом, ошибка в приговоре -- в части установления личности осуждённого -- не исправлена.

Назвать это технической ошибкой, что суд уже проделывал многократно, невозможно, ведь целенаправленные искажения внесены сразу в несколько документов.
В чём цель этих манипуляций? Неизвестно.
P.S.
История этого уголовного дела постепенно превращается в сайт, затем в книгу. В будущем, возможно, это будет детективный сериал. С момента начала этого журнала меня не покидает чувство, что старые сказки вошли в нашу жизнь – или мы в них каким-то образом очутились. Новостной формат Живого Журнала не совсем подходит для связного рассказа, потому что повествование оказывается выстроенным от конца к началу. А начало истории теряется где-то в прошлом и уходит в архив. Полное оглавление сделано во избежание этого. Нажатие на заголовок должно возвращать к этому журналу в соответствующее место.
Еще для удобства поиска понравившегося поста сделана 
Галереягде собраны некоторые картинки к постам и нажав на которые можно перейти к соответствующему посту. Также материалы журнала собраны в ресурсе Google +, это можно посмотреть в Галерее G+

  
    
msannelissa: (Default)
По состоянию на сегодня наше уголовное дело под новым номером 1-644/2015 так и не было рассмотрено Химкинским городским судом на заседании 28 октября. Заседание было отложено на 16 ноября по ходатайству потерпевших, в суд очередной раз не явившихся.

Их можно понять. Не так просто посмотреть в глаза человеку, которого ты оклеветал.



Осенью 2012 года риэлтор Щербакова рассчитывала, что сын её ненавистной бывшей золовки не выйдет из тюрьмы никогда. Она мечтала о максимальном сроке в 14 лет строгого режима и о том, чтобы на суде не требовалось её обязательного присутствия. Если бы особо тяжкое преступление, о котором она писала во все инстанции, действительно было совершено, то её планы могли стать реальностью.

В деле есть ещё одна удивительная страница. Это лист 241 из тома 2. С одной стороны, шокирует небывалая снисходительность озорника-следователя, принимающего на веру любые, самые дикие фантазии Щербаковой. Без тени смущения риэлторша говорит, что не читала протоколов собственных допросов. Это как вообще? А как же «с моих слов записано верно, мною прочитано» - собственноручно написанная фраза, без которой в принципе не действителен ни один протокол? И если бедной якобы изнасилованной 14-летней маленькой девочке подобное можно было бы простить, то матёрая дама-риэлтор – всё-таки совсем другое дело.

Этот лист – немое свидетельство как силы духа обвиняемого, так и трусости псевдопотерпевших. Они очень боялись очной ставки. Ещё больше они боятся встретиться с нами сейчас.


msannelissa: (Default)
    

This is the story of a fabricated case. Translation to English in process.
Вообще-то этот журнал -- обо всём хорошем и добром, что нас окружает. Так было задумано.
Мы хотели бы говорить о творчестве и природе, о деревьях и травах. О секретах мастерства и рукоделия. О животных. О дрессировке собак и о спорте с ними. О живописи, особенно об акварели. О старых и новых книгах. Об экологии, то есть о том, как соблюдать чистоту в собственном и общем доме. О здоровом образе жизни. О переменах к лучшему в нашей стране. Об отношениях между людьми -- и в первую очередь о любви, конечно.

Victims of the libel:


Но пока тематика журнала правовая. Это вынужденно. Наша цель -- вернуться к нормальной трудовой жизни, снова стать полезными и позитивными членами общества.

Сейчас против моего мужа, а значит, и против меня, сфабриковано уголовное дело. Ниже в постах данного журнала подробно изложено, почему я уверена в том, что дело именно сфабриковано.

Подделано вещественное доказательство, многократно нарушены права обвиняемого, суд два раза вынес необоснованный приговор, игнорировал факты, не рассмотрел никаких версий происшедшего, кроме одной. Сейчас судьи этого дела, как я полагаю, давно забыли про правду и закон. Ими руководит корпоративная солидарность, ложно понятая честь мундира, а возможно, и страх ответственности. Очень уж много нарушений закона допущено в этом деле ими всеми -- следственным отделом, прокуратурой и судом г.о.Химки Московской области .

Потерпевшие по этому делу, как и некоторые свидетели с их стороны, тоже теперь очень боятся ответственности. Это сплачивает их и придаёт им сил. Ведь лжесвидетельство -- это уголовная статья, по которой можно лишиться свободы на срок до пяти лет.

Вот и нет им пути назад. Им нужно теперь любой ценой нас уничтожить, т.е.довести дело до конца. Тогда всё шито-крыто будет. И потихоньку забудется. Нет человека -- нет проблемы. А кто мы? За нами никто не стоит. У нас нет ни связей, ни капиталов. Силы неравны. Мы -- всего лишь двое не очень молодых и не идеально здоровых людей. Без работы -- а как ее найти, находясь под подпиской о невыезде и в условиях беспрерывных судов? Без поддержки откуда бы то ни было, но с больными стариками на руках. Зато химкинским прокурорам, судьям и следователям спешить некуда -- их забавы регулярно и щедро оплачивает государство.
Но мы держимся.
Обвиняемые: Александр Ионов, инженер, сейчас вынужденно безработный;
Анна Шмелёва, журналист, сейчас вынужденно безработная


Статистика/Statistics
Объём дела/Case materials -- 8 томов/8 volumes (на февраль 2014 г. -- 3 тома, на декабрь 2014 г. -- 5 томов)
Проведено заседаний суда/Court hearings held -- 51, из них: 41 заседание Химкинского городского суда, 9 заседаний Московского областного суда второй инстанции, и два заседания кассационного суда.
Вынесено приговоров/Sentences suspended -- 2
Отменено приговоров/Sentences vacated -- 1
Вынесено апелляционных постановлений/Sentences on appeal suspended -- 3
Отменено апелляционных постановлений/Sentences on appeal vacated -- 1
Вынесено кассационное постановление/Sentences of third instance court suspended -- 1
Обвиняемый взят под стражу, раз/The accused had been imprisoned, times -- 2
Обвиняемый освобождён из-под стражи, раз/The accused had been released, times -- 2
Проведено в местах лишения свободы, мес./Months spent in prison, totally -- 18
Проведено под подпиской о невыезде, мес/Months spent under a "compulsory residence order", totally -- 30
Потрачено государственных средств/Taxpayer’s money spent -- (точной оценке не поддаётся/no one knows!)

Заказчик/Sponsor: Щербакова Наталья Александровна, риэлтор агентства недвижимости Миэль/Natalja Scherbakova, realtor in Miel agency

Мотив заказчика/Motivation: 1) получить законный доступ к недвижимости, принадлежащей матери обвиняемого, художнику Н.И.Щербаковой-Ионовой/to get access to real estate owned by artist Nina Scherbakova-Ionova, mother of the accused; 2) многолетняя личная неприязнь к родственникам бывшего мужа/hatred for her ex-mother-in-law, Nina Scherbakova-Ionova, and for all her ex-family; 3) попытка скрыть собственные семейные тайны/to escape responsibility for child abuse.

Исполнители/Perpetrators
Щербакова Екатерина Владимировна aka Маша Врушкина, приёмная дочь Щербаковой Н.А. Признана потерпевшей по делу.
Щербаков Владимир Иванович, приёмный отец Щербаковой Е.В. В случае успешного устранения Ионова А.В и его брата-инвалида -- законный наследник имущества Н.И.Щербаковой-Ионовой, включая недвижимость.


Карагодина Наталья Александровна, адвокат

Соловьева А.А., председатель НКО Фонд защиты детей от насилия;
а также: Дорошенко Н.В., следователь (сейчас осуждённый); Лубенский А.Ю., следователь; Томчик С.Ю., следователь, эксперт Песикова, эксперт Смагина, эксперт Катаев, судья Морозова Е.Е., судья Жарких В.А., прокурор Солохина О.В. судья Матошкин С.В.

Хроника: что происходило с нами с 2012 года до настоящего времени. Только факты )

В последний час/Recent news
28.06.2016 г. суд апелляционной инстанции под председательством судьи Матошкина С.В.оставил приговор без изменения.Доводы Ионова А.В. и его адвоката снова не были услышаны. Поданы жалобы в вышестоящий суд..

UPD Два суда пытаются скрыть наличие у Ионова А.В. законной жены. В повторном (см. Хронику) приговоре Химкинского городского суда Ионов А.В. назван холостым, хотя судья Жарких В.А. неоднократно видел его паспорт. Почему?
В апелляционном постановлении судьи Матошкина С.В. семейное положение Ионова А.В. не указано. В протоколе же апелляционного суда снова сказано, что подсудимый холост. Таким образом, ошибка в приговоре -- в части установления личности осуждённого -- не исправлена.

Назвать это технической ошибкой, что суд уже проделывал многократно, невозможно, ведь целенаправленные искажения внесены сразу в несколько документов.
В чём цель этих манипуляций? Неизвестно.
P.S.
История этого уголовного дела постепенно превращается в сайт, затем в книгу. В будущем, возможно, это будет детективный сериал. С момента начала этого журнала меня не покидает чувство, что старые сказки вошли в нашу жизнь – или мы в них каким-то образом очутились. Новостной формат Живого Журнала не совсем подходит для связного рассказа, потому что повествование оказывается выстроенным от конца к началу. А начало истории теряется где-то в прошлом и уходит в архив. Полное оглавление сделано во избежание этого. Нажатие на заголовок должно возвращать к этому журналу в соответствующее место.
Еще для удобства поиска понравившегося поста сделана
Галерея, где собраны некоторые картинки к постам и нажав на которые можно перейти к соответствующему посту. Также материалы журнала собраны в ресурсе Google +, это можно посмотреть в Галерее G+



msannelissa: (Default)
В приговоре Химкинского суда от 18 декабря 2014 года по уголовному делу 1-172/14, стр. 14, сказано следующее:

«Показания подсудимого Ионова А.В. в судебном заседании о том, что … его оговаривает потерпевшая Врушкина М.В. под давлением своей матери - Щербаковой Н.А., из-за того, что у Щербаковой Н.А. личные неприязненные отношения к нему, поскольку вероятно Щербакова Н.А. понимает, что не справилась с воспитанием дочери, а также из-за того, что родственница завещала квартиру в г. Феодосия его матери, а ни мужу Щербаковой Н.А. - Щербакову В.И., судом признаются надуманными и не соответствующими действительности, направленными на избежание уголовной ответственности за содеянное, поскольку они опровергаются фактическими обстоятельствами дела, установленными судом, и совокупностью исследованных в судебном заседании вышеприведенных доказательств» (за орфографические и пунктуационные ошибки не отвечаю – так в оригинале – А.Ш.).

Тема этой квартиры в Феодосии возникает неоднократно, об этом говорят обвиняемые, но – суд с упорством маньяка их не слышит. Почему?

Потому, что есть еще квартира в Москве. Ею, как и квартирой в Феодосии, владеет пожилая женщина, не имеющая ни мужа, ни внуков, при этом один из ее двух сыновей – инвалид III группы, одинокий и проживающий при монастыре где-то в Псковской области. Второй сын – это как раз и есть обвиняемый. На момент рассмотрения дела он также был холост и одинок, детей не имел.

Между тем основной обвинитель и инициатор дела, представитель потерпевшей – это платиновый маклер агентства недвижимости «Миэль», лучший риэлтор офиса «В Куркино» Щербакова Н.А. И если Щербакова Н.А. с мужем разведена, то ее дочь Мария Врушкина по закону продолжает считаться племянницей хозяйки квартиры.

Кто-нибудь по-прежнему считает, что у потерпевших нет мотивов?

Это одна из многих причин, по которым мы так спешили зарегистрировать свой брак. Нам удалось, и я очень надеюсь, что этим мы несколько спутали их планы.
msannelissa: (Default)
Сложно мне с протоколами суда. Много непривычного и странного. Например:

Суд: состоите ли Вы в какой-либо степени родства с подсудимым?
Свидетель: нет, не состою.
Суд: знакомы ли Вы с подсудимым?
Свидетель: Ионов А.В. приходится мне племянником.

Это как? Причем так говорит не только этот свидетель. Точно такие же формулировки и в других свидетельских показаниях – слово в слово. Стало быть, это – формулировки не самих свидетелей, а секретаря, который вел протокол. Но почему так? Дядя (тетя) и племянник – с юридической точки зрения НЕ родственники?

Причем в то же время…
Главная обвинительница на процессе, так называемая потерпевшая – формально двоюродная сестра обвиняемого.
Законный представитель потерпевшей, автор множества заявлений – бывшая (разведенная) тетя обвиняемого.
Свидетель – родной дядя обвиняемого.
Свидетель – родная тетя обвиняемого.
Свидетель – родная мать обвиняемого (да, та самая Нина Ивановна, показания которой на суде исказили так, что они обернулись против ее сына – без ее собственного ведома, конечно).

Есть еще свидетели: полицейский, врач, педагог-психолог, девочки из класса, даже директор школы. Уж девочки-то из класса какое «изнасилование» могли видеть? Так никто и не видел ничего, педагог и врач в том числе. Машенька им что-то рассказывала, а они – друг другу, причем разное. Но это уже не имеет значения для суда. В приговоре все эти показания считаются свидетельскими и приведены как доказательства вины и обоснование приговора.
Или я чего-то не понимаю в юридической терминологии.

И повсюду, как заклинание, проходит фраза: оснований для оговора не имеет (не имела). Например:
В протоколе от 15 июля 2014 г., на вопрос суда потерпевшей:
Испытываете ли Вы неприязненные отношения к подсудимому?
Потерпевшая: Нет.
В протоколе финального допроса 16-18 декабря, Щербакова Н.А. (законный представитель потерпевшей) говорит: Я никогда не относилась плохо к Ионову А.В.
В приговоре: суд считает, что у них (т.е. потерпевшей и свидетелей) не было оснований для оговора подсудимого.

Вот такая судебная наивность. У разведенной бизнес-вумен нет ну вот ни капли неприязни к семье бывших родственников, и племянника своего она сажает исключительно из тяги к справедливости. Ну или к искусству… И суд ей верит: ну а как же, она сама сказала.

Спрашивала адвокатов. Отвечают, что для суда все эти свидетельские показания вообще не имеют значения. Но зачем тогда суду и следствию было их собирать, а суду - включать в приговор?
msannelissa: (Default)
Жду вопросов. Ведь статья 310 Уголовного Кодекса РФ гласит:

Разглашение данных предварительного расследования лицом, предупрежденным в установленном законом порядке о недопустимости их разглашения, если оно совершено без согласия следователя или лица, производящего дознание, -
наказывается штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо обязательными работами на срок от ста восьмидесяти до двухсот сорока часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до трех месяцев.


Но, во-первых, ключевые слова: «предупрежденным в установленном законом порядке». В деле нет никаких подписок о неразглашении чего-либо – ни со стороны свидетелей, ни со стороны обвиняемого. Предупреждение об ответственности за дачу ложных показаний – есть. Только не сказала бы, чтоб это предупреждение как-то впечатлило Машеньку Врушкину. У Машеньки Врушкиной была слишком сильная группа поддержки, чтоб ее остановили какие-то там предупреждения. Вероятно, взрослые врушки были так уверены в успехе, что сочли излишним требовать подобных подписок. Думали, что старший брат Машеньки Врушкиной сгинет и без этого, погибнет и так, сойдет с ума или покончит с собой под тяжестью чудовищной клеветы, подтвержденной судом. Что ужаснее обвинения в изнасиловании малолетки? С этим не живут. Они были слишком уверены!

Эти дамочки видели мужчин только в кино. Где им было знать, что у этого человека хватит мужества защищаться и жить? Хотя, может быть, он и отказался бы от подписки. Прочитав в деле: «образцы крови в пятнах на марле», я поняла: он бы – смог.

Есть и «во-вторых», что много важнее. Кроме указанной статьи УК, существует ведь и вторая часть статьи 45 Конституции России, где сказано: «Каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом». И есть Определение Конституционного суда РФ от 21.12.2004 №467-О «По жалобе гражданина Пятничука Петра Ефимовича на нарушение его конституционных прав положениями статей 46, 86 и 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации».

То есть даже если бы подписка о неразглашении материалов дела и была дана, она оказалась бы – незаконной!

Есть и третье. Все тайное становится явным.
Не ищите этого в Уголовном Кодексе.
Это Бог сказал – а вы не знали?
Да… совсем забыла признаться в этом. Мне теперь кажется, что Он все-таки есть.
msannelissa: (Default)
   В НКО Благотворительный фонд «Защита детей от насилия» Соловьевой А.А.
   Адвокату и правозащитнице Карагодиной Н.А.
   В агентство недвижимости «Миэль» Щербаковой Н.А.

Уважаемые друзья!
  Я – жена осужденного. Так получилось.

  Мы поженились через несколько дней после апелляционного суда, который оставил приговор без изменения. Я сидела в коридоре и молилась. Процесс был закрытым, и судья с прокурором делали абсолютно всё, что хотели.
  Мы думали о том, успеем ли расписаться до того, как между нами закроется железная дверь. Хватит ли нам дней. И случилось чудо – мы успели.

  Мой муж осужден по одной из самых отвратительных статей УК. Осужденных по этим статьям не жалеют. К ним не относятся амнистии, их не освобождают условно-досрочно. Им не дают слова в прессе. Правозащитные организации, готовые помочь, казалось бы, всем, делают для них исключение. Любой приговор для них считается слишком мягким. В невиновность не верят никогда, воспринимая её как синоним недоказанности.

  Я предвижу всё, что обрушится на меня теперь. Я не знаю, стоит ли мне что-то объяснять вам в ответ. Есть вещи, объяснять которые либо не нужно, либо – уже бесполезно объяснять.

  Я также не могу и кричать, что он невиновен, потому что в это все равно не захотят поверить. Только лишь скажу, что в деле есть признаки явной, наглой фальсификации. Грязное бельё не лежит четыре месяца, уж поверьте, даже в вашей самой чистоплотной и благополучной семье. Просто нужно было: уговорить следователя, подождать, чтобы он взял неопечатанные образцы крови, чтобы договорился с экспертизой, а все это – время, не так ли? Вы выбрали черные трусы «с рисунком в виде кошки» именно затем, чтобы было легко объяснить, почему в куче грязного белья вы не спутали их с другими. И вы сделали именно двое одинаковых трусов, а не одни. Это выглядит смешно в деле – поскольку эпизод изнасилования один! – но ведь да, так поступил бы любой экспериментатор на случай, если один образец вдруг будет запорчен.

  Эпизод, вменяемый в вину моему мужу и описанный в приговоре, вымышлен от начала до конца. Судя по противоречиям в показаниях т.н. «потерпевшей», она так и не смогла его как следует выучить. Вы рассчитывали на закрытость процесса и на то, что осужденный по такой статье никогда не посмеет заговорить. Вы не приняли в расчет одного – люди с чистой совестью не боятся правды. Я читала дело от корки до корки и не вижу никаких причин, чтобы не предать его огласке полностью, до последней буквы.

  Я не боюсь вас. Я похоронила слишком много дорогих мне людей. Я смотрела в медленно закрывающуюся дверь крематория, я слышала, как гремит по направляющим рельсам гроб, я видела, как на поминках плачут взрослые мужчины. И я сделаю всё, чтобы предотвратить еще одну смерть. Я не боюсь вас. Но речь не об этом.

  Я изучила ваши сайты о защите детей от насилия. Набрав в поиске: «Анна Соловьева», оказалось нетрудно увидеть размах вашей деятельности. Впечатляют также объемы государственных средств, вам выделяемых. Вы пишете о разработанной вами «модели психологического сопровождения в предварительном следствии и суде», а также о «межведомственном  сотрудничестве» с силовыми структурами, которое вы готовы крепить и развивать. Вы заявляете, что «в отношении ПОТЕНЦИАЛЬНОГО извращенца закон об оперативно-розыскной деятельности вполне себе позволяет принимать все необходимые меры». Что ж, реальное дело показывает, что это за сопровождение, что за сотрудничество и что за меры.

  Вероятно, «необходимые меры» в вашем понимании – это протокол задержания, составленный через двое суток после задержания, это – грубое давление на свидетелей во время предварительного следствия, это 496 дней в СИЗО, это подтасовки в деле, это пристрастный и несправедливый суд.

  Вас красноречиво характеризует ваше определение «потенциальный извращенец». В переводе на русский язык потенциальный значит возможный. То есть речь идет не о том, кто виновен и чья вина доказана, а всего лишь о том, кто потенциально может оказаться виновным. Право же определять потенциального преступника без суда и следствия берете на себя вы. Ваша квалификация психологов заменяет вам любые доказательства. В частности, вы авторитетно заявляете, что «нередко бывает так, что насильник в своих кругах считается человеком с отличной репутацией, не вызывающим никаких подозрений». Вы также пишете, что «бывает так, что насильником становится ближайший родственник». Вы сообщаете, что дети зачастую ничего не рассказывают о случаях насилия, но добавляете, что «со временем, когда ребенок подрастает, он четко начинает отдавать себе отчет в том, что совершенное по отношению к нему – преступление». При этом «бывают и некоторые тонкие формы развратных действий, которые не оставляют видимых следов». И наконец, последний штрих картины: «Психолог должен помогать следователю в формулировании вопросов ребенку, необходимых для дачи достоверных показаний».

  Таким образом, вы работаете в условиях бесконтрольности и безнаказанности. Факты, то есть «видимые следы преступления», вам не важны, поскольку их может не быть; свидетельства, говорящие в пользу обвиняемого – тем более; ну а уж слова и чувства ребенка вообще не значат для вас ничего до тех пор, пока под влиянием «правильно сформулированных вопросов» несчастный ребенок не расскажет вам именно то, что вы захотите услышать.

  Что вам правда, что вам объективная истина? Для получения президентских грантов вам нужна статистика, а для статистики – человеческие жертвы. Вы настолько уверены в собственном всемогуществе, что готовы назначить педофилом любого мужчину, в семье которого есть ребенок. Впрочем, равно как и того, в семье которого детей нет… Чтоб накликать вас, бывает достаточно конфликта между родней или знакомыми, чьей-то жалобы, чьей-то корысти, чьих-то личных счетов. И тогда семья оказывается в фокусе вашего психологического сопровождения, после чего обвиняемому уже никто и ничто не поможет. Если факты будут противоречить вашему психологическому заключению, то тем хуже для фактов! Кажется, мы возвращаемся к средневековью.

   Кстати, в нашем случае вещественное доказательство, единственное, что можно признать хоть какой-то фактической основой обвинения, после экспертизы было уничтожено, как того и следовало ожидать. В деле его нет. Суд плевал на это, как и на многие другие факты, включая даже алиби обвиняемого.

  Сколько еще судеб оболганных родственниками, безвинно брошенных за решетку людей кроется за трескучими цифрами ваших отчетов? Сколько молчаливого отчаяния? Сколько преждевременных смертей? За девять месяцев под вашим давлением было осуждено около ста пятидесяти человек. Все ли эти люди виновны? То, как оболгали моего мужа, вызывает большое желание проверить законность ведения и прочих ваших темных, то есть закрытых, процессов и дел. А ведь все ваши жертвы были бы позитивными, счастливыми и полезными членами общества, если бы вы не разрушили их жизнь. Впрочем, как и жизнь так называемых «потерпевших», которым вы преподали не менее страшный урок.

  Вы оправдываете свои поступки священной войной за детей. Только с кем вы ее ведете, вашу войну? С братьями, отцами, племянниками? Ведь дети и взрослые неотделимы друг от друга. Вы забыли, что дети будут взрослыми и что взрослые были детьми. Вы сами боитесь признаться себе, что ненависть к врагам, особенно воображаемым – это далеко не то же самое, что любовь к детям, как вы всем вокруг пытаетесь доказать. Вы не возвращаете улыбку детям - вы сеете и взращиваете ненависть. Но ведь ненависть ничему не поможет, даже если бросить за решетку всё взрослое мужское население страны.

  Вы несчастны сами и никого не способны сделать счастливее. Мне страшно за девочку, которую вы таким способом – якобы – защитили. Я не знаю, как она сможет жить с этим дальше.

  Это всё, что я хотела вам сказать. Будьте здоровы, и спите спокойно, если можете. До свидания.
Анна Шмелёва

Profile

msannelissa: (Default)
msannelissa

July 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 10:41 pm
Powered by Dreamwidth Studios