msannelissa: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] msannelissa в О том, чему нас учат домашние животные
Это мой опыт. Хочу поделиться, обсудить.
Я придерживаюсь мнения, что изменить себя и что-то в себе можно, сознательно изменив свой образ жизни. Силы воли на то, чтобы просто скомандовать себе «Меняюсь!» мне никогда не хватало. Из-за этого и придумала такой обходной путь. Например, вместо того, чтобы заставлять себя бегать по утрам, заводим собаку – и тогда бегать придётся уже в любом случае.

Так я встала на путь сотрудничества (не побоюсь этого слова) с существами иных биологических видов, и заметила, что они могут очень сильно нас обогатить. Разумеется, если мы сами готовы учиться. У них собственный язык, свои чувства, свой взгляд на мир и даже своя идеология. Причём для разных видов эти параметры разные (кошки, птицы, собаки, кролики, крысы, лошади – каждый учит чему-то своему). Поняла, что есть два условия, позволяющие чему-то научиться. Первое – не считать себя венцом природы, а то так венцом и останешься. И второе – хотеть результата, самого прямого и банального, например, диплома по дрессировке или победы на соревнованиях. С собаками я долго занималась национальными видами дрессировки. Без этого животное приспособится к вам так мастерски, что вы просто ничего не заметите, и работать над собой вам не придётся.

Но прежде, чем говорить об особенностях разных отдельных видов, хочу сказать о главном и общем. Именно на примере животных поняла очень важную (на мой взгляд), вещь – право близкого существа быть иным.

Об этом так много говорят, пишут. Понимать другого по своей модели – это же очень естественно, но в этом ловушка.
Когда мама учит ребёнка сочувствовать, она говорит: Поставь себя на его место! Если бы тебя так? И это правильно.
Но потом, уже став взрослыми, мы бываем в шоке от того, что любимый человек не во всём разделяет наши вкусы, взгляды, увлечения. Особенно за собственным ребёнком право быть собой тяжело признаётся. Много раз читала об этом как о корне проблем, да и сама сталкивалась.

С животными  то, что они иные, не оспаривается – это же очевидно. Мы понимаем, что у них другой рацион питания, физиология. То, что нам прекрасно, для них губительно, и наоборот. Никто сейчас собак не угощает сахаром, например. С другой стороны, для моих любое расстройство пищеварения снимается куском сырого мяса. Это – очевидные примеры, но много и менее очевидного, и всё это безумно увлекательно, это можно изучать бесконечно.

Например, мы узнаём, что для собаки не так страшно ослепнуть, как потерять обоняние, а для крысы – потерять усы.
Крысы чувствует своими усами колебания воздуха в комнате и бывает в шоке от телевизора – как это, движение на экране есть, а колебаний воздуха нет.
Собака практически не устаёт, когда бежит трусцой, а вот ходить шагом ей сложно – не тот темп.
Белка чувствует себя намного увереннее, когда смотрит на человека сверху вниз.
И так далее. Этот список фактов можно продолжать бесконечно.

Но главное то, что, изучая это, начинаешь переносить свой подход – интерес и уважение – также и на людей. Понимаешь, что ведь и люди, в том числе самые близкие, также имеют право быть иными, во множестве вещей, о которых сначала даже не догадываешься. Причём это – совсем не трагедия, не повод для ссор, а напротив, нечто замечательное, что может сделать вас вместе сильнее и эффективнее. То, что не под силу одному из вас, с удовольствием сможет другой.

Если Сообщество не против, интересно было бы узнать, кто заметил это явление, использовал его, и на каких примерах.
Спасибо за внимание!
msannelissa: (Default)

Встретила интересного человека в сети.
Как правило, если я вступаю в споры, то считаю, что имею дело не с личностью, а с мнением. Ведь о личности, в общем случае, ничего не известно. Мне кажется, что хорошая культурная интернет-дискуссия – это умственный спорт, вроде шахмат.

Но сейчас всё немного иначе. Речь о сборе подписей в защиту невиновных людей. В их числе -- и мы. Здесь видится два разумных пути. Либо идти мимо, считая, что это тебя не касается. Либо задержаться и составить мнение, благо материалов для этого предостаточно.

Но когда-то всё бывает в первый раз! Третий вариант -- не знать ничего, но своё мнение иметь. Мне казалось, что такое нелепое поведение невозможно. Тем не менее, ниже – реальные реплики очень странной личности, приведшие меня в растерянность:

-- я не буду углубляться в дело вашего сына. Анализ материалов дела вообще-то услуга платная и не дешевая. Более того, я ни за какие деньги не стану защищать обвиняемого в насилии в отношении женщины или девочки
 -- Моя принципиальная позиция не защищать обвиняемых в изнасиловании. Никогда и ни при каких обстоятельствах. И не за какие деньги.
 -- а зачем я буду читать правду? Я вам адвокат? Если меня обвинят в изнасиловании, как вы написали, читать мою версию произошедшего будет адвокат. За мои деньги или деньги моей матери. Бесплатно меня никто защищать не станет.
 -- не надо обвинять других людей в том, что они не хотят вникать в дело и изучать материалы. С моим советом вы можете поступить так, как считаете нужным. На этой странице вы не найдете сочувствия обвиняемому по такой статье.
 -- Дискутировать с вами намерения не имею. То, что я успела прочитать, у меня доверия не вызвало.


Что сказать здесь? В списке на сей час 90 сфабрикованных дел. Эти люди – даже не узники совести. Ильдар Дадин сознательно шёл на некое противостояние – пусть считая своё дело правым. Здесь же – граждане, которые не только не нарушали закон, но зачастую вообще не подавали повода к конфликтам. И говорить им «У вас уголовная статья»? Делать выводы и высказывать мнения, отмахиваясь при этом от информации, которая лежит буквально под носом?

Поведение собеседницы было таким странным, что я всё-таки заинтересовалась личностью. Скажу честно – я заподозрила, не имеет ли эта личность какого-либо личного отношения к адвокату Карагодиной Н.А., риэлтору Щербаковой Н.А., активисткам «Фонда защиты детей от насилия» и Химкинскому суду. Ведь в начале своём процесс над инженером Ионовым был явно гендерным. Я прочла страничку этой «правозащитницы» -- и вот что было там обнаружено (цитата):

На конференции в Сахаровском центре, которая была 25.11, я больше всего обратила внимание на доклад психолога кризисного центра "Китеж" Надежды Замотаевой. Потому что ее доклад вызвал у меня больше всего вопросов.
Начнем с того, что Надежда Замотаева православная христианка, миссия жизни которой защита женщин от насилия.

При этом, ее доклад был четкой иллюстрацией к постулату: "Каждый видит то, что хочет видеть". И в своем выступлении, она находила доказательства того, что то, что церковь призывает женщин терпеть насилие, это миф.
Мне очень хотелось задать ей много вопросов, про Кирилла, про Смирнова, но их было настолько много, что я бы забила весь эфир.
И я задала ей всего один вопрос: "Вы сказали, что к вам в центр поступают беременные женщины. А если она захочет сделать аборт?" И Замотаева ответила: "Мне, конечно, как христианке это будет очень больно, но никакого давления мы не оказываем, она выбирает сама".
А еще в ее докладе прозвучала интересная информация
, что многие женщины, выписавшись из центра, образуют двойки-тройки, где совместно воспитывают детей. Опаньки! А ведь это же фактически семья. Женская семья. И совершенно неважно, будут ли между женщинами сексуальные отношения, это все равно семья. Вот какой самый важный вывод из доклада Надежды Замотаевой - женщины после кризиса создают женские семьи. Конечно, не все. Кто-то пытается найти "нетаких". Кто-то (но порадовало, что маленький процент) возвращается к мужьям. Кто-то к родителям. Но есть женщины, которые понимают, что женская семья - это семья без насилия.
И эта семья альтернатива традиционной. Очень здоровая альтернатива. Вот что невольно донесла докладчица.
А зачем, чтобы прийти к этому выводу, нам нужна беда?
Сегодня вон один пишет, что мужчина не для того, чтобы менять памперсы, мыть и кормить ребенка. А зачем тогда мужчина нужен в семье? Деньги зарабатывать?
Да он прожрет больше, чем заработал. И обслуживания получит на сумму не сопоставимую. Так нафиг их держать в семье. Помог зачать - и на все четыре стороны. Попутного ветра и свободы мужикам!

Слышала истории, что у нас в провинциях создаётся немало однополых семей. Мужья спиваются и женщины с детьми просто вынуждены объединяться что бы выжить. Съезжаются, ведут общее хозяйство, ухаживают за детьми друг друга. Иначе никак, иначе просто спиться и сдохнуть, как мужчины. Что самое интересное, такие семьи никто не осуждает, никто не кричит "лесбиянки-извращенки!". Все всё понимают. А ведь в таких семьях вполне могут быть и сексуальные отношения. И это тоже
понятно и естественно.

а что такого, эта форма семьи более здоровая, чем т.н. "традиционная". И если на то пошло, она гораздо "традиционней". У животных тоже есть такие проявления, у кошек, например, принято изгонять взрослых самцов, а самки, если достаточно территории и еды, могут сосуществовать вместе.
Только люди оставляют у себя самцов после оплодотворения.

Никогда не сталкивалась с подобным. Что это?

Скажу только, что в отношении животных гражданка Т.С. ошибается. Её наблюдение верно по отношению к котам – излюбленным друзьям одиноких дамочек.

Но ведь кот – животное домашнее. Он испытывает влияние человека. Можно ли назвать его поведение по-настоящему естественным?
Вот ведь, например, пару волков может разлучить только смерть.

Голуби насиживают и выкармливают птенцов вместе. Так же поступают певчие птицы, врановые, попугаи, пингвины, орлы, альбатросы. Лебединая верность вошла в поговорку. Лось несколько лет приходил на место, где машина сбила насмерть его лосиху. Неуклюжие на вид бобры образуют пары на всю жизнь. У некоторых видов обезьян также очень крепкие семейные узы. Потерявший подругу лис проживает остаток жизни холостым. Крепкую и долговечную семью создают также некоторые рыбы.



msannelissa: (Default)


В прошлой своей жизни я как-то устроилась в глянцевый корпоративный журнал. Направление было модное, тематика – сложная техническая, всё это манило и привлекало. Рекомендовал меня знакомый-коллега, уходивший, по его словам, на более выгодную работу. Редакция занимала этажи, оборудованные по последнему слову техники.

Основным вопросом собеседования было -- что в журнале я хочу изменить. Мне вспомнилось что-то про чужой монастырь и свой устав. Я читала журнал, он мне в общем скорее понравился, чем нет, поэтому хотелось учиться, знакомиться, влиться в коллектив. Мой будущий шеф чуть заметно обозначил разочарование. Но всё было уже решено – меня взяли.

На планёрке выяснилось, что сотрудники взяты на работу на конкурсной основе. В конце месяца кто-то обязательно должен был вылететь (слово вылететь шеф произносил с особым удовольствием, как бы смаком). Вторым номером пожилой заместитель долго нам рассказывал про дресс-код, нажимая на недопустимость колготок и коротких юбок.

Никогда я не относилась к поклонницам коротких юбок, но подумала, что не хотела бы наблюдать, как кто-то рядом со мной вылетает. По улыбчивому лицу шефа промелькнула тень. Это был безупречно одетый мужчина лет тридцати.

Мне выдали электронный ключ с персональными данными. В каждой двери стоял замок, который при срабатывании записывал время и передавал сигнал. В коридорах возились рабочие – устанавливали новые видеокамеры.

После предыдущей моей работы это выглядело странновато. Как все знают, работа журналиста неформальна и не нормирована. Мы встречаемся с людьми, бегаем на мероприятия, роемся в инете, проверяем, сверяем, анализируем… Где я окажусь в течение дня, мне, как правило, бывало неизвестно. Мне пошли навстречу, как выразился шеф – только все мы, выходя из комнаты, должны были звонить на вахту, называть фамилию и сообщать, с какой целью покидаем рабочее место. Избегать этой процедуры было нельзя – электронные ключи и камеры всё равно фиксировали выход без доклада. Это же каралось (шеф мечтательно прикрыл глаза) на первый раз выговором, а впоследствии вылетом.

И чтоб этой лайкры я тут ни у кого не видел! – добавил зам, почему-то глядя на меня. Я была в джинсах.

С этого момента все мы, пятеро сотрудников журналисткой группы, тщательно отзванивались перед каждым выходом из комнаты. Мы рапортовали даже о визитах в столовую и туалет. Через пару дней во взглядах охранников читалась плохо скрываемая ненависть. Через десять дней правило отменили. Зато в комнате снова с утра велись работы – устанавливали новую прослушку.

К нам очень любил заглядывать шеф. Дверь распахивалась, и в проёме возникало на полминуты его улыбающееся (по Карнеги) лицо.

Заместитель собрал нас на занятие по журналистскому мастерству. – Обложка должна бить по глазам! Заголовок должен бить по мозгам! – рассказывал он. Под конец добавил, что немедленно уволит любого, надевшего короткую юбку. Мы переглянулись. Все были в джинсах, включая меня.

Следующим новшеством стал краткий, но ёмкий письменный отчёт о том, чем мы занимались в течение рабочего дня. Каждый вечер его надо было отправлять шефу по электронной почте. Улыбаясь, шеф намекнул, что по результатам отчётов кто-то всенепременно вылетит. Я задумалась о том, где валяется моя школьная короткая юбка. Может быть, я её не выбросила?

Собственную статью в 23 тыс.знаков, пару обработанных статей внештатников и подборку новостей я на тот момент уже сдала в печать. Перед очередной планёркой я купила колготки с лайкрой и распечатала заявление.

Заместитель шефа краснел, бледнел, зеленел и покрывался испариной. Мне передали записку, сложенную вдвое. «У Вас очень красивые ноги» -- писал шеф. В глазах остающихся коллег было облегчение, смешанное с тоской.

Я ещё один только раз говорила с шефом. Вертелся вопрос. Ох уж эти журналистские качества! Мне понятно было, что он не ответит. И всё-таки
Лишь один вопрос. Ну мааленький вопросик. Пожалуйста!

Для чего ему всё это было нужно?

Я была моложе и наивней. Мне казалось, что люди с крупным собственным бизнесом – все эти генеральные директора, глав.редакторы, владельцы компаний – все они должны быть трезвыми, выдержанными, целеустремлёнными. В моих представлениях все их действия должны были быть подчинены коммерческому смыслу. Для чего им действовать во вред своему делу? Для чего им нервный, задёрганный, доведённый до истерики коллектив с постоянной текучкой?

А они считали, что за собственные удовольствия нельзя переплатить.
Упоение властью.
Маленькие мальчики играют в солдатиков, да. А большие мальчики – в живых людей, которых одним щелчком мизинца могут сошвырнуть с игровой доски.
 
msannelissa: (Default)

Нежелание большинства граждан выступать в роли свидетелей связано, в немалой степени, с грозными предостережениями, которые служитель закона обязан немедленно им вынести. Свидетеля под роспись предупреждают об ответственности за дачу ложных показаний, предусмотренной статьями 307-308 УК РФ. Даже понимая, что это формальность, всё равно начинаешь чувствовать себя неуютно. А уж в сочетании с ответственностью также и за уклонение от дачи показаний это вызывает в сознании среднестатистического гражданина классическую реакцию: Попал!


И всё-таки это формальность. Я не знаю, известен ли науке хоть один случай, чтобы кого бы то ни было привлекли за враньё в суде. Ведь для этого нужно доказать не только то, что свидетель лжёт, но и то, что он делает это с заранее обдуманным намерением, осознавая последствия своих действий и желая наступления этих последствий. Одно слово свидетеля о том, что он искренне заблуждался, забыл, перепутал -- и меч Немезиды пролетит мимо. Почему-то ложные свидетели знают всё это намного лучше честных граждан. В то время как обычный гражданин воспринимает вызов в суд как кару небесную, лжесвидетель чувствует себя как рыба в воде.

Хотя речь идёт о событиях всего лишь трёхлетней давности, Маша Врушкина и её законный представитель-свидетель Щербакова Н.А. сейчас повторяют слова забыла, не знаю, не помню несчётное количество раз на все лады. Они помнят только отдельные, нужные для обвинения детали, такие как трусы с рисунком в виде белой кошки -- в остальном же их показания похожи на клиническую картину полной амнезии. Как ни выразительно выглядит всё это в целом, потерпевшие не стесняются. Они знают, что за провалы в памяти им абсолютно ничего не грозит.

Современное правосудие не располагает средствами, которые позволяли бы заставить гражданина сказать то, чего он не хочет говорить. Таковы правила игры. Забыл -- значит, забыл.

Но сейчас мы предоставим слово ещё одному свидетелю -- Ангелине Ескиной. До сего момента она упоминалась в журнале только вскользь. Я в принципе не вижу смысла в показаниях данного свидетеля. Всё, что она может подтвердить -- факт того, что в 2012-2013 годах Маша Врушкина распространяла некую информацию. Связь этого факта с реально совершённым.-- или не совершённым! -- преступлением -- иллюзорна.

Тем не менее, обвинение возлагает на свидетельские показания Ескиной большие надежды. Это единственная из бывших подруг Маши Врушкиной, небеременная к моменту рассмотрения дела в новом судебном процессе. Данный свидетель проживает в одном подъезде с Машей Врушкиной и Щербаковой Н.А. В 2012 году сёстры Ескины тренировались и выступали в одной спортивной команде с Машей Врушкиной.
Ескина: фото из открытых источников


В судебном заседании )

Теперь пояснения для тех, кто осилил данный диалог. Свидетель лжёт.
Это совершенно не бросается в глаза. Для того, кто не вдумывался в каждое слово, это гладкий. непротиворечивый текст.

Но обратите внимание на даты, которые свидетель так старательно не помнит, и на последовательность событий. В диалоге выделены эти места.

На предварительном следствии Ескина не сообщала ни о каком изнасиловании, потому что якобы на тот момент ничего об этом не знала. Узнала же она это, будто бы, вовсе не летом 2014 г. от Карагодиной Н.А., давшей ей подробные инструкции, как и что говорить на суде, а при посещении своих подруг в больнице, после чего дала показания уже в полиции. Но…
1. Протокола допроса в полиции (кстати это тоже должно относиться к предварительному следствию), где Ескина якобы рассказала об изнасиловании, в деле нет. Вообще.

2. Маша Врушкина находилась в больнице с 15 по 22 февраля 2013 года. В деле об этом есть справка на л.д. 251, том 2.
Показания Ескиной на предварительном следствии даны 5 марта 2013 года.

Значит, выборочная амнезия свидетеля в отношении дат не случайна. Если Ескина действительно узнала от Врушкиной о преступлении при посещении больницы, то 5 марта она должна была всё это знать. Но опустим даты -- и ложь не видна! -- видимо. в надежде, что и суд её не заметит.

Остаётся вопрос, что именно заставило Ескину А.В. лгать. И зачем вообще эта ложь нужна, если Ескина всё равно не видела и не могла видеть ничего, относящегося в выдуманному семьёй Врушкиных преступлению. Ничего, кроме то ли услышанной, то ли не услышанной ею Машиной болтовни она в принципе не способна суду предъявить. Но ответить могут теперь только лишь сама Ангелина Ескина, а также адвокат Карагодина Н.А. -- дирижёр сфабрикованного дела.

Ескина в 2012 году. Фото из открытых источников




msannelissa: (Default)
Сейчас попытаюсь обобщить опыт нашего общения со свидетелями по уголовному делу. Может быть, кому-то он пригодится, будет полезен.

Свидетелем  может оказаться любой. Если от сумы да тюрьмы, говорят, не зарекайся, то тем более никто не застрахован от внезапно свалившегося на голову статуса свидетеля.
Не бойтесь этого -- первое, что хочется сказать.
Для кого-то слово суд -- уже пугало, особенно в множественном числе и в сочетании с глаголом затаскают. Понимая, что для этого есть некоторые основания, всё-таки замечу, что не всё так плоско. Может быть, я разочарую любителей жареных фактов. Но большинство судей, работников прокуратуры, следственных органов и полиции честно выполняют свою работу. От свидетелей и от того, насколько они по-человечески порядочны, действительно кое-что зависит. В этом мы убедились лично, на собственном опыте.

Статус свидетеля не грозит вам ничем, кроме потери одного или нескольких рабочих дней. Да, с этой потерей придётся смириться. Вам придётся провести скучный день в коридоре суда в ожидании того, пока вас вызовут. Если повезёт, вас вызовут только один раз. Если повезёт ещё больше, ожидание будет недолгим. Обычно судья, насколько может, учитывает пожелания сторон и стремится спланировать заседание так, чтоб было удобно всем, в том числе и свидетелям. С другой стороны, бывает и так, что вызов в суд выливается в мороку. Например, в нашем случае двух свидетелей за государственный счёт доставили в Химки из посёлка Шилово Рязанской области (пять часов в один конец на автомобиле), что по документам было оформлено как привод. Но всё-таки это -- скорее исключение, чем каждодневная практика.

Права и обязанности свидетеля регламентируются статьёй 56 Уголовно-процессуального кодекса России.

Свидетели вызываются в суд по ходатайству сторон. По закону стороны абсолютно равноправны, фактически же это равноправие с переменным успехом обеспечивает суд. Если вас вызвали повесткой, то выбора нет - вы обязаны явиться. Но возможна иная ситуация - к вам обращается доселе незнакомый вам человек и огорашивает просьбой поучаствовать в судебном процессе. Никаких рычагов влияния на вас у него нет. Более того, у него нет права посвящать вас в подробности дела, и тем более нет права платить вам в той или иной форме. Эти действия, если о них станет известно, суд расценит как давление на свидетеля, что недопустимо. Такая двусмысленная ситуация складывается, когда суд отказывает в вызове свидетеля. но не отказывает в его допросе при условии, что свидетель явится в суд добровольно.

Не прогоняйте того, кто просит вас о помощи! Ведь может быть так, что от ваших слов зависит чья-то судьба. Сейчас как-то совсем не модно говорить о гражданском долге - но всё же…

Не отказывайте, пожалуйста, на тех основаниях, что вы ничего не видели. Во-первых, это вы так считаете. На самом же деле вы не знаете, какая известная вам мелочь внезапно окажется важной для суда. Это просто не вам решать. Доверьтесь людям, вовлечённым в процесс и знающим все его обстоятельства. Могут показания быть и последней соломинкой - так тоже бывает.

Предположим теперь, что вы согласились. Либо вас вызвали повесткой -- для всего дальнейшего это не уже не имеет значения. Позволю себе дать остальные советы.

1. Ещё раз -- не стесняйтесь того, что чего-то не видели, не слышали, не знаете.
Отрицательный ответ может быть не менее важен, чем положительный.
Вы не вправе знать всех деталей. Вы не вправе заранее решать, что важно для следствия (предварительного или судебного), а что нет.
В одном из романов Агаты Кристи свидетельница долго сомневалась, говорить ли ей с полицией, решала-решала, тянула-тянула, так и дождалась, что её убили. Дело же оказалось вот в чём. Расследуемое преступление было совершено в доме, и следствие к тому времени выяснило, когда в дом должен был проникнуть злоумышленник. В тот самый день и в тот самый час свидетель смотрела в окно на дорогу, идущую к дому. Она ждала гостя. Но она так и не решилась заявить в полицию, потому что -- никого не видела!
Между тем как раз эта информация и была решающей для следствия. Преступник ниоткуда не приходил, а с самого начала находился в доме.


2. Не стесняйтесь того, что чего-то не помните. Если вы чего-то не помните, говорите это спокойно, честно и прямо.
Я слышала разные свидетельские показания, и замечу вот что. Наиболее чётко, гладко, согласованно говорят лжецы.
Мало того, судьям и следователям это прекрасно известно. Как раз добросовестные свидетели неизбежно в чём-то да ошибаются.
Например, свидетель Кадыков на суде сказал, что автомобиль Ионова -- чёрный Мерседес. Хотя Мерседес на самом деле серый. Но эта ошибка не вызвала даже ни одного вопроса -- все понимали, что дело было ночью под дождём. А вот то, что свидетель точно запомнил дату всего происшедшего, вопросы вызвало. Следствие дополнительно прояснило, чем запомнился данному свидетелю тот конкретный день.
Человеку свойственно забывать, особенно неважные для него детали. Попробуйте вспомнить, к примеру, то, что происходило в произвольно выбранный день месяца три-четыре назад -- и вы это очень хорошо почувствуете.

3. Не пытайтесь что-либо мучительно вспомнить. От мучительного вспоминания один шаг до самовнушения и -- хуже того! -- вымысла.
Этим свойством человеческой психики часто пользуются оборотни в погонах. Вообще-то закон запрещает задавать свидетелям наводящие вопросы. Но факт остаётся фактом -- их задают. Этим могут грешить и следователи, и участники судебного процесса.

Как это выглядит? Человек сидит, мучаясь сознанием собственной никчёмности и угрызениями совести из-за того, что ни на один-то вопрос он не может ответить. Здесь -- не видел, там -- не знает, там -- забыл… Особенно если перед этим его слегка попрекнули -- среди тех, кто ведёт допросы, есть большие мастера психологического давления. Особенно этим отличаются следователи. И когда свидетеля спрашивают, не видел ли он такого-то числа, около пяти часов вечера, на дорожке возле своего дома женщину лет 30 в голубом плаще, с белой сумочкой, со светлыми волосами до плеч и с мопсом на поводке -- человеку начинает казаться, что он всё это действительно видел. Нужно обладать силой воли, чтобы сказать нет.
В судебном заседании председательствующий обычно снимает наводящие вопросы. Но не все они так очевидны, как в нашем примере. Не попадитесь на них!

4. Не пытайтесь никому помочь. Вы ничем никому не обязаны, в том числе суду. Если вы как свидетель не оправдываете чьих-то ожиданий - это их проблемы.
Вот ещё пример, теперь -- возмутительный. Когда в Химкинский суд в очередной раз приходила директор местной школы Данилюк Н.Н., обвиняемый с ней столкнулся на входе внизу у рамки. Она поздоровалась, не сразу поняв, кто есть кто, но затем увидела рядом с Ионовым его мать и и Г.И. Шевченко, сказала:
— А, группа поддержки… А я девочку поддержать…

В результате в судебном заседании Данилюк Н.Н. дала показания, не вызывающие доверия. Её утверждения о кристальной честности Маши Врушкиной сделались смешны, когда суд сравнил одни показания потерпевшей с другими..При этом беременные несовершеннолетние ученицы уважаемой Данилюк оказались вообще не в состоянии явиться по повестке по причине своей беременности, оставив директора в гордом одиночестве. Горе-педагогу было невдомёк, что задача свидетеля -- не изобличать, не защищать, не поддерживать, а всего лишь говорить правду. Ложно понятое чувство справедливости сделало её не героиней, а клоуном.


5. Не имейте своего мнения. Ваше мнение -- последнее, что интересует суд.
С одной стороны, задача свидетеля очень проста. Вам не нужно ни к чему готовиться, ничего искать, ничего специально вспоминать.Это Маша Врушкина перед заседанием штудировала устройство автомобиля Мерседес -- так на то она и Маша. Но я несколько раз видела, как честные свидетели, неизвестно зачем, сами усложняют себе задачу. Выступая, они боятся кому-то навредить, сказать лишнее. Они размышляют перед каждым словом, хотя это совершенно незачем. Посему ещё раз -- не надо влиять на суд. Это… ну как примерно пытаться голыми руками остановить танк. Всё равно он поедет туда, куда ему нужно. А вот вам будет намного меньше доверия. Для особо тяжелых случаев существует формулировка: к показаниям… отнестись критически… в связи с заинтересованностью данного свидетеля в исходе дела…
Оно вам надо?
Собственное мнение всегда снижает качество показаний. Посему, давая показания, лучше положите его на время куда-нибудь подальше. Именно это, поверьте, станет самой большой помощью -- и суду и следствию, и правым, и виноватым.




msannelissa: (Default)

Анна - Галине, январь 2016 года


Добрый вечер!

Надеюсь, Вы по-прежнему следите за нашим журналом. Так вот, Маша Врушкина снится мне уже третий раз - и всё время так, будто она очень маленькая - ростом примерно с карандаш. В моём прошлом сне Маша Врушкина стояла у нас под ногами и пронзительно смотрела снизу вверх. Я кричала ей: Уходи! Мы же можем наступить на тебя! - а она молчала и не двигалась с места.


Теперь хуже. Большая квартира, может, слишком большая для нас. Всё красиво, очень богато, только, может быть, чуть запущено. Мне и наяву всё никак не удастся привести в порядок дом. Есть комната, куда мы почти не заходим. Но всё-таки это мой дом - вот рисунки, которые я делала давным-давно… Вот они, нашлись. Я давно обещала показать их Ионову. Только тут - звонок, и на пороге - Карагодина, Щербакова и Врушкина собственными персонами. Они жить пришли. Я не против, я не удивлена. У меня нет сомнений в том, что так и надо. Вот они на кухне, и - мысль: ни за что, никогда не стану разговаривать с ними! И ему не позволю. Главное, Ионов не должен общаться с Машей Врушкиной. Слишком хорошо мне известно, чем кончаются разговоры с ней.


Щербакова сразу уходит занимать свободную комнату, и я больше её не вижу. Она просто незримо присутствует. Карагодина похудела, но - сколько же у неё морщин! Полным людям опасно слишком быстро худеть. И я вновь удивляюсь тому, до чего Маша Врушкина - маленькая, ведь она вроде взрослая уже? Тоненькие ручки, ножки. На ней что-то вроде циркового трико, ярко-синее с чёрным рисунком, и чёрный жилет. Вроде так. Не разговаривать с ними! Я тесню Ионова из кухни, закрываю собой, прошу уйти. Он подчиняется. Он умеет иногда подчиняться, но только мне.


Но я с ужасом понимаю, что, вместе живя, не общаться невозможно. Я уже ловлю себя на том, что говорю Карагодиной что-то. Потом она пытается что-то мыть, льёт воду на диван, я её прогоняю - со словами: Не лезьте, если не умеете! - и добавляю, что здесь давно была бы идеальная чистота, если бы у нас было больше времени… Тогда она уходит. Мы с Машей Врушкиной остаёмся на кухне одни. Маша вся какая-то мультяшная. У неё лицо словно светится изнутри.

- Маша - спрашиваю, - тебе известно, что такое тюрьма?

- Да.

- Ты была там, была хоть день?

- Да, я там была, - отвечает Маша.


Экран перемигивает, и я вижу, что Маша Врушкина бьётся в судорогах. ...У неё были сведены мышцы, она вся была как доска Среди ночи Маша начала задыхаться, я подумал, что у неё эпилептический припадок

Вижу дико раскрытый рот, скомканное, вывернутое тельце, синее трико с чёрным рисунком. Только по нему теперь Машу и можно узнать. Маша корчится, захлёбываясь в прозрачной кружке с шипучей газировкой, стоящей на столе. Кружка эта полна газировки примерно на треть. Вроде это Спрайт. Откуда он здесь? То, что было Машей, ещё слабо шевелится, более всего напоминая скорченные щупальца маленького варёного кальмара. Я хватаю кружку - так быстрее!, - бегу. Стучусь.


Карагодина берёт кружку из моих рук. Двумя пальцами достаёт Машу, отрывает голову, задумчиво катает на ладони. - Да, вот это - всё, что осталось от Маши, - говорит она. И спокойно, сразу, припечатывая меня взглядом: Вам было известно, что Спрайт - шипучий напиток, и что в нём можно утонуть?


- Я никак не думала, что Маша Врушкина может поместиться в стакане Спрайта! У меня даже в мыслях ничего подобного не было!


На этом всё…

Кстати, суд прошёл, так что Ваш прогноз, наверное, можно уже публиковать?


Галина - Анне, январь 2016 г.


Да, прогноз публиковать можно.

По твоему сну. Всё очень ясно и прозрачно.

Квартирный вопрос - цель и смысл всего процесса. Потерпевшие добиваются своего и приходят жить.

Маша говорит тебе правду. Она была в детском доме. Это и есть тюрьма.

То, что Маша такая маленькая, говорит 1) о её небольшом значении в деле и б) о её беззащитности.

То, что с ней случилось, означает, что её не жалеют. Её разрывают на части ради достижения своих целей.Ты не видела, кто взял кружку, кто принёс и налил в неё Спрайт. Маша погибает в ситуации, в которую, однако, ввязалась сама.

msannelissa: (Default)
В сокращении

Анна – Ангеле, июнь 2015 года
Почему я выкладываю это на всеобщее обозрение? Да уже привыкла быть публичным человеком поневоле. Если наши письма читают, телефоны слушают, свидания – под видеокамерой, то уже что тут скрывать? Я не мастер душевного стриптиза, просто привыкла. С другой стороны, всё равно всё тайное однажды становится явным.

И ещё с другой стороны – мне стыдиться нечего, скрывать тоже.
Это как при обыске – берёшь и показываешь сам. И тебе так легче, и им приятней.

Ангела – Анне, июнь 2015 года
 Хорошо. Тогда в общем так... Я о твоей жизни знаю только по фэйсбуку. То есть данных не много. Однозначно, что ты попала в машину-конвейер. Она медленно тебя перемалывает. Вот тут и вступает в действие твое бессознательное, которое начинает забивать неработающее сознательное. То есть идут сны, которые заставляют включаться разум. В твоем случае это оценка происходящего на подсознательном уровне. Причем такие сны имеют отличительную черту - все они конструктивно построены. Их структура такова:
1. исходник ситуации (история),
2. главный персонаж (главное внимание)
3. оценка ситуации
4. идиотизм ситуации (неувязки и пр.)
5. выход из ситуации.


По порядку... 1. Исходник ситуации. То есть что происходит и где. Весь твой сон можно уместить в одно предложение: "подготовка к уничтожению мирного населения врагами на хорошо знакомой тебе территории".
2. Главный персонаж (рыдающая женщина). Это твое бессознательное. Оно работает как зеркало. С одной стороны показывает тебе и усиление убогой реальности и позитивный выход из ситуации. Это значит, что рыдание и безнадега - проецирование тебя самой в душе. Ты вот именно такая. Слезы-сопли-готовность покориться неизбежности, потому что уже то-се-пятое-десятое. Выхода нет. Но с другой стороны этот образ тебе показывает выход из ситуации.
3. Оценка ситуации. Тут все просто. Идиотизм происходящего всегда приводит к вопросу: "а реально ли это?". Если разум отвечает "нет", то просыпаешься (как правило). Ситуация остается неразрешенной и в жизни тоже. Если разум говорит "да", то начинается проработка. Сознательное вступает в силу и начинает оценивать ситуацию, искать несоответствия и выход из ситуации.
4. Идиотизм ситуации. Тут может быть что угодно. Война и расстрелы в мирное время. Или птичка зеленого цвета. Чем более идиотична ситуация, тем больше ты обратишь на нее внимание и начнешь ее обмозговывать. Тут зависит от того, насколько твой разум забит шелухой. Если ты еще способна мыслить, то будет всё более менее приземленно. Если вместо мозгов опилки - полетят зеленые птички.
5. Выход из ситуации. Это либо решение жизненной проблемы или дилеммы. Но так или иначе - это то решение, которое уже приняло твое бессознательное. И разум его выберет так или иначе.

Анализ. Самое интересное и вкусное. Десерт, так сказать. Начинаем с гаражей. Ты там росла. Твоя жизненная уверенность там. Знаешь каждый закоулок. Это было время, когда ты там носилась и у тебя было чувство безопасности. Там не было смерти или сломанных рук и ног, ничего плохого. Зато были тихие и привычные закоулки, в которых тебя не находили. Это тоже давало тебе уверенность в жизни и себе самой. В общем красота. И вот в это тихое место ведут население на уничтожение. У тебя это расстрел. Самый распространенный и гуманный способ уничтожения. Ну и эмоции уничтожителей. Все по факту. Все жизненно. Делают свою работу. Ничего личного. То есть машина работает, конвейер налажен. Иностранный язык обьясняется тем, что ты "хорошая правильная девочка". Ты в принципе себе представить не можешь, что тебя поведут в гаражи "свои". Враг плохой! Всегда! И враг только на войне! Причем с другой нацией. Потому что они другие! Они могут, свои нет. Свои не могут быть врагами. Твое сознание этого не приемлет. Так не бывает!!! Поэтому тут подсовывается "иностранец". Но! Иностранец, который говорит на приятном тебе языке. (Опять абсурд! Но абсурд, который показывает тебе, что тут не все так просто и дело дрянь. Потому что "чужой" не такой уж и чужой. Опять же, расстрел для тебя несправедливость. Все, что с тобой происходит в жизни- несправедливость. Поэтому твое сознание пытается из "своих" сделать врагов. От своих на поражение ты отстреливаться не будешь, как бы плохо ты к ним не относилась. А от врагов вполне.) В общем, завуалированное уничтожение своих своими же, причем на своей же родной земле, в родных гаражах, где по идее все должно быть тихо и спокойно. Суть этой ситуации - банальные репрессии. Это то, что происходит в твоей жизни. Повторяюсь, тебя перемалывает гос. машина. А ты всё с этим не смиришься. И никогда не сможешь. Перемалывание своих своими же. Списки говорят о том, что этот механизм запущен. Давно. И продуман. И тут ты не отвертишься. Хочешь или нет, но система тебя сотрёт в порошок. Женщина показывает тебе выход (то есть ты сама его видишь, но признать его, пойти этим путем пока духу не хватает).

Анна – Ангеле, июнь 2015 года
Спасибо, ночью продумала.
Интересно, ты правда ориентировалась только на фейсбук?
У меня в жж намного больше инфы (а на фб есть туда ссылки), так получается, что ты почти всё угадала – или знала всё ж?

Удивительно. Была уверена, что это просто про войну. Может быть, даты смутили.

Только что-то думаю, что там не выход. Там наоборот. Какой выход она показывает - в яму? По логике твоего анализа, сон говорит о том, куда не надо. Самое естественное убежать, спрятаться, как-то дело миром решить. И по жизни так. Таки да, ничего ведь больше не хочется, кроме как спокойно жить, работать, рисовать, ездить в отпуск, копаться на даче. Семью строить свою. Любить друг друга. Любить всех: и семью, и город, и свою страну. Вот чего бы проще? Наверное, где-то в глубине себя я на это до последнего надеялась. А выходит, что именно это и невозможно, именно это и есть путь в никуда. В ров. Потому что у нас всё это отняли. Не позволят нам ничего этого. Самого простого пути нам не оставили.

Остаётся другое решение, совершенно абсурдное – драться. При этом даже не зная, где заканчивается враг и каких он размеров. Действуя на ощупь! Полный бред, с одной стороны. Но к нему приходишь методом исключения. И уже приходишь вполне наяву и даже на трезвую голову. Страшно и жутко. А что делать?
 
msannelissa: (Default)
Почему мне приснилось это?
Светлый летний полдень. На окраине посёлка – обширные старые гаражи. Нас собрали здесь с девяти утра, с целями,  нам неизвестными. Мы сидим, стоим, переговариваемся, ждём. Ходят невероятные слухи, которым я не верю.

Быть не может такого. Чепуха. Какие-то рвы в лесу, которых никто и никогда не видел. Да и если на то пошло, не могут же они расстрелять такое количество людей. Ожидание неприятно – как и эти солдаты кругом, как и этот глухой угол. К гаражам примыкает шоссе. Скорее всего, просто подгонят автобусы.

Со мной заговаривает старушка. Она не одна из нас. Впечатление такое, что она вообще живёт где-то здесь, в гаражах. Уходи в лес. Искать не будут. Как начнут вас строить, так и уходи. Ты молодая, ты спрячешься. Тебя не найдут…

Сколько можно? И так неприятно от этой неизвестности. Да уж, я уйду, будьте уверены, я-то никуда не поеду. Ничего такого не входит в мои планы. Конечно, уйду, только меня здесь и видели. Мне это ничего не стоит. Эти гаражи – лабиринт, а я знаю их, как свою ладонь. Они строились на наших глазах, мы детьми играли на этой стройке. Точно так же я знаю и лес. Так что как-нибудь без меня, друзья.

У солдат хорошие лица. В них нет ни малейшей неприязни к нам. Они молоды, часть из них совсем мальчишки. Они говорят неприлично громко – или, может быть, прилюдный разговор на языке, непонятном окружающим, всегда кажется чересчур громким и несколько неприличным? Но как же мне нравится этот язык! Я в командировке услышала, как на нём говорят – и влюбилась, и поняла, что не тот язык учила в школе. Да, английский – это прекрасно, это для работы, для карьеры. А вот для души… А петь песни… Ни в одном другом языке нет такого мужества, такой значительности, такой глубины. В нём есть звуки, каких не бывает ни в одном другом языке Европы. И казалось чудом, что в той стране на этом языке так уверенно, так по-настоящему говорят даже малые дети.

Но солдатам нет до этого дела. Их собственная жизнь бьёт через край. Им тоже скучно. Временами они заигрывают друг с другом, как молодые псы. Мне хочется улыбнуться им, встретиться глазами – но напрасно, они смотрят сквозь нас. В их модели мирового устройства нас нет. Нам нет места в их жизни. Нам нет места в их представлениях о будущем. Все они – весёлые, послушные мальчики с твёрдым и ясным пониманием мирового порядка. У них нет сомнений. Они верят, что Бог наградит за усердие, исполнительность и точность.

Снова вижу всё ту же бабушку. Она продолжает бродить между людьми, останавливаясь то здесь, то там. У женщины, с которой она говорит сейчас, такое лицо, словно вот-вот заплачет. Долетают обрывки фраз. Ты молодая, ты спрячешься. Уходи в лес. Иди в ров. Там не смотрят. Все уже там. Все будут там. Уходи.

Да она же совсем сумасшедшая! Вот поэтому и солдаты не обращают на нее внимания.
И в этот момент я вдруг понимаю, что все разговоры, все слухи – правда.
Скрыться и уйти невозможно. Гаражи оцеплены, и у них списки.
Они прочешут любые гаражи, любой участок леса вдоль и поперёк, столько раз, сколько потребуется. И с такой же неотвратимостью дадут очередь в конце.
Они сделают свою работу спокойно и весело, не меняясь в лице. Может быть, лишь с лёгкой досадой на незапланированную задержку.
Здесь, в России, никогда и никого не убивают, не разозлившись. Это - пропасть между ними и нами. Мы не можем понять, что такое вообще возможно. Их весёлые молодые лица кажутся нам гарантией безопасности. Но у них всё по-другому. На любой вопрос они пожмут плечами. Что здесь обсуждать? Таков приказ. Так вышло. Всё это зачем-то понадобилось кому-то наверху, только и всего.

Вечером они пойдут писать письма, приводить в порядок и перебирать свои нехитрые походные вещички, смотреть на звёзды, разговаривать о будущем.

Здесь нигде не спрятаться. Вот этот парень с автоматом на коленях слишком хорошо видит часть дороги между гаражами и лесом. Ему даже не обязательно вставать. А другая часть, за углом, слишком хорошо видна другому солдату. Всё рассчитано и предусмотрено, и спасения нет. Нигде.

Чувство собственного бессмертия, характерное для молодых людей, в этот момент навсегда покидает меня.

Почему мне приснилось это? Вроде и кино сто лет не смотрела. Мне тут всё последнее время как-то совершенно не до ящика.

Он ответил мне кратко. Вспомни. На календарь посмотри.
На календаре было 22 июня 2015 года.


 
msannelissa: (Default)
   В НКО Благотворительный фонд «Защита детей от насилия» Соловьевой А.А.
   Адвокату и правозащитнице Карагодиной Н.А.
   В агентство недвижимости «Миэль» Щербаковой Н.А.

Уважаемые друзья!
  Я – жена осужденного. Так получилось.

  Мы поженились через несколько дней после апелляционного суда, который оставил приговор без изменения. Я сидела в коридоре и молилась. Процесс был закрытым, и судья с прокурором делали абсолютно всё, что хотели.
  Мы думали о том, успеем ли расписаться до того, как между нами закроется железная дверь. Хватит ли нам дней. И случилось чудо – мы успели.

  Мой муж осужден по одной из самых отвратительных статей УК. Осужденных по этим статьям не жалеют. К ним не относятся амнистии, их не освобождают условно-досрочно. Им не дают слова в прессе. Правозащитные организации, готовые помочь, казалось бы, всем, делают для них исключение. Любой приговор для них считается слишком мягким. В невиновность не верят никогда, воспринимая её как синоним недоказанности.

  Я предвижу всё, что обрушится на меня теперь. Я не знаю, стоит ли мне что-то объяснять вам в ответ. Есть вещи, объяснять которые либо не нужно, либо – уже бесполезно объяснять.

  Я также не могу и кричать, что он невиновен, потому что в это все равно не захотят поверить. Только лишь скажу, что в деле есть признаки явной, наглой фальсификации. Грязное бельё не лежит четыре месяца, уж поверьте, даже в вашей самой чистоплотной и благополучной семье. Просто нужно было: уговорить следователя, подождать, чтобы он взял неопечатанные образцы крови, чтобы договорился с экспертизой, а все это – время, не так ли? Вы выбрали черные трусы «с рисунком в виде кошки» именно затем, чтобы было легко объяснить, почему в куче грязного белья вы не спутали их с другими. И вы сделали именно двое одинаковых трусов, а не одни. Это выглядит смешно в деле – поскольку эпизод изнасилования один! – но ведь да, так поступил бы любой экспериментатор на случай, если один образец вдруг будет запорчен.

  Эпизод, вменяемый в вину моему мужу и описанный в приговоре, вымышлен от начала до конца. Судя по противоречиям в показаниях т.н. «потерпевшей», она так и не смогла его как следует выучить. Вы рассчитывали на закрытость процесса и на то, что осужденный по такой статье никогда не посмеет заговорить. Вы не приняли в расчет одного – люди с чистой совестью не боятся правды. Я читала дело от корки до корки и не вижу никаких причин, чтобы не предать его огласке полностью, до последней буквы.

  Я не боюсь вас. Я похоронила слишком много дорогих мне людей. Я смотрела в медленно закрывающуюся дверь крематория, я слышала, как гремит по направляющим рельсам гроб, я видела, как на поминках плачут взрослые мужчины. И я сделаю всё, чтобы предотвратить еще одну смерть. Я не боюсь вас. Но речь не об этом.

  Я изучила ваши сайты о защите детей от насилия. Набрав в поиске: «Анна Соловьева», оказалось нетрудно увидеть размах вашей деятельности. Впечатляют также объемы государственных средств, вам выделяемых. Вы пишете о разработанной вами «модели психологического сопровождения в предварительном следствии и суде», а также о «межведомственном  сотрудничестве» с силовыми структурами, которое вы готовы крепить и развивать. Вы заявляете, что «в отношении ПОТЕНЦИАЛЬНОГО извращенца закон об оперативно-розыскной деятельности вполне себе позволяет принимать все необходимые меры». Что ж, реальное дело показывает, что это за сопровождение, что за сотрудничество и что за меры.

  Вероятно, «необходимые меры» в вашем понимании – это протокол задержания, составленный через двое суток после задержания, это – грубое давление на свидетелей во время предварительного следствия, это 496 дней в СИЗО, это подтасовки в деле, это пристрастный и несправедливый суд.

  Вас красноречиво характеризует ваше определение «потенциальный извращенец». В переводе на русский язык потенциальный значит возможный. То есть речь идет не о том, кто виновен и чья вина доказана, а всего лишь о том, кто потенциально может оказаться виновным. Право же определять потенциального преступника без суда и следствия берете на себя вы. Ваша квалификация психологов заменяет вам любые доказательства. В частности, вы авторитетно заявляете, что «нередко бывает так, что насильник в своих кругах считается человеком с отличной репутацией, не вызывающим никаких подозрений». Вы также пишете, что «бывает так, что насильником становится ближайший родственник». Вы сообщаете, что дети зачастую ничего не рассказывают о случаях насилия, но добавляете, что «со временем, когда ребенок подрастает, он четко начинает отдавать себе отчет в том, что совершенное по отношению к нему – преступление». При этом «бывают и некоторые тонкие формы развратных действий, которые не оставляют видимых следов». И наконец, последний штрих картины: «Психолог должен помогать следователю в формулировании вопросов ребенку, необходимых для дачи достоверных показаний».

  Таким образом, вы работаете в условиях бесконтрольности и безнаказанности. Факты, то есть «видимые следы преступления», вам не важны, поскольку их может не быть; свидетельства, говорящие в пользу обвиняемого – тем более; ну а уж слова и чувства ребенка вообще не значат для вас ничего до тех пор, пока под влиянием «правильно сформулированных вопросов» несчастный ребенок не расскажет вам именно то, что вы захотите услышать.

  Что вам правда, что вам объективная истина? Для получения президентских грантов вам нужна статистика, а для статистики – человеческие жертвы. Вы настолько уверены в собственном всемогуществе, что готовы назначить педофилом любого мужчину, в семье которого есть ребенок. Впрочем, равно как и того, в семье которого детей нет… Чтоб накликать вас, бывает достаточно конфликта между родней или знакомыми, чьей-то жалобы, чьей-то корысти, чьих-то личных счетов. И тогда семья оказывается в фокусе вашего психологического сопровождения, после чего обвиняемому уже никто и ничто не поможет. Если факты будут противоречить вашему психологическому заключению, то тем хуже для фактов! Кажется, мы возвращаемся к средневековью.

   Кстати, в нашем случае вещественное доказательство, единственное, что можно признать хоть какой-то фактической основой обвинения, после экспертизы было уничтожено, как того и следовало ожидать. В деле его нет. Суд плевал на это, как и на многие другие факты, включая даже алиби обвиняемого.

  Сколько еще судеб оболганных родственниками, безвинно брошенных за решетку людей кроется за трескучими цифрами ваших отчетов? Сколько молчаливого отчаяния? Сколько преждевременных смертей? За девять месяцев под вашим давлением было осуждено около ста пятидесяти человек. Все ли эти люди виновны? То, как оболгали моего мужа, вызывает большое желание проверить законность ведения и прочих ваших темных, то есть закрытых, процессов и дел. А ведь все ваши жертвы были бы позитивными, счастливыми и полезными членами общества, если бы вы не разрушили их жизнь. Впрочем, как и жизнь так называемых «потерпевших», которым вы преподали не менее страшный урок.

  Вы оправдываете свои поступки священной войной за детей. Только с кем вы ее ведете, вашу войну? С братьями, отцами, племянниками? Ведь дети и взрослые неотделимы друг от друга. Вы забыли, что дети будут взрослыми и что взрослые были детьми. Вы сами боитесь признаться себе, что ненависть к врагам, особенно воображаемым – это далеко не то же самое, что любовь к детям, как вы всем вокруг пытаетесь доказать. Вы не возвращаете улыбку детям - вы сеете и взращиваете ненависть. Но ведь ненависть ничему не поможет, даже если бросить за решетку всё взрослое мужское население страны.

  Вы несчастны сами и никого не способны сделать счастливее. Мне страшно за девочку, которую вы таким способом – якобы – защитили. Я не знаю, как она сможет жить с этим дальше.

  Это всё, что я хотела вам сказать. Будьте здоровы, и спите спокойно, если можете. До свидания.
Анна Шмелёва

Profile

msannelissa: (Default)
msannelissa

July 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 10:40 pm
Powered by Dreamwidth Studios