msannelissa: (Default)
Вот самая сладкая для обвинения фраза во всём уголовном деле. Вина подсудимого ... подтверждается ...
-заключением эксперта №1802 (т.2 л.д.135-146) из выводов которого следует, что при производстве генетической судебной экспертизы вещественных доказательств, на одних из двух трусов потерпевшей Щербаковой Е.В. (объект № 3) обнаружена сперма, которая произошла от обвиняемого Ионова А.В. Расчетная вероятность того, что сперма на трусах потерпевшей Щербаковой Е.В. произошла от обвиняемого Ионова А.В. составляет не менее 99.9999999998%;


Эта фраза -- единственное, что придаёт обвинению хоть какую-то видимость объективности. Остальное слова.
Но из приведённых результатов экспертизы даже совершенно постороннему читателю ясно: что-то с чем-то сравнили, и оно полностью совпало.... )
Но что именно сравнили и с с чем? Здесь-то и возникли проблемы.

С одной стороны, Трусы Потерпевшей, которые пришли ниоткуда и ушли в никуда. При невыясненных обстоятельствах. Что и вызывает логичный вопрос: а они были?
С другой стороны, для сравнения нужны образцы биологического материала обвиняемого и потерпевшей. Оказывается, здесь также кроется целая детективная история.
Вот она. В документах.




Я пока не стану пускаться в долгие комментарии. Протокол забора крови у обвиняемого в деле есть, вот он во втором томе, листы 160-161. Только он почему-то подделан.
Почему?


msannelissa: (Default)

Тема ближайших заседаний суда - экспертизы.

В деле девять экспертиз. Очень не хотелось бы их касаться, конечно. Но что поделаешь?

Очевидно, что где подозрение на половые контакты, там и экспертизы соответствующего профиля.


На протяжении всего процесса Ионов утверждал, что результаты экспертиз противоречат друг другу. Защита неоднократно ходатайствовала о вызове в суд всех экспертов и о том, чтобы их одновременно допросили. Такие ходатайства выдвигались во время первого процесса под председательством судьи Морозовой, затем на первом апелляционном суде перед судьёй Лавровой. Суд ходатайства удовлетворял, но всегда частично -- так, чтобы замысел защиты не был воплощён в жизнь.


Новый суд, увы, исключением не стал. На заседание снова вызваны только два эксперта.


Не хочу вдаваться в излишние, специфические подробности. Но причина -- в том, что противоречия принципиальны и неустранимы. Они следуют из логики обвинения и получились следующим образом.


Перед экспертизами стояли две разные задачи. С одной стороны, нужно было показать, что потерпевшая -- маленькая девочка. В 2012 году формулировка статьи 134 УК РФ отличалась от современной. Сейчас из неё убраны слова ...с лицом, не достигшим … половой зрелости… -- и критерием состава преступления оставлен лишь возраст -- младше шестнадцати лет. Закон не имеет обратной силы. Если бы экспертиза показала, что Машенька Врушкина в свои 14 была преждевременно половозрелой (как оно скорее всего и было, исходя из всех её поступков) -- то судить Ионова А.В. было бы в принципе не за что, независимо от того, что он совершал и чего не совершал.


По этой причине одна экспертиза подтвердила у потерпевшей крошечные размеры -- назову её условно партией S.


Это было с одной стороны. Но с другой, в сентябре 2012 Ионов и вовсе не прикасался к Машеньке Врушкиной. Потому-то она и не имела никаких признаков происшедшего полового контакта. Объяснить подобное, не снимая с Ионова обвинения, можно было только одним способом -- особым строением Машиных половых органов и достаточно крупными размерами. Вот экспертиза и расстаралась… Эту партию я условно назову партией XXL.


Вот теперь и представьте себе, что случится, если партия S и партия  XXL вынуждены будут отвечать на одни и те же вопросы в одном заседании суда? Это ж будет форменный скандал, а скандалов во всём этом деле и так предостаточно.

Разумеется, если бы эксперты не были введены в курс дела, если б перед ними не ставилась задача подтвердить версию следствия -- то их результаты сошлись бы в одной точке в пределах заданной погрешности. И тогда эти результаты были бы ценны и объективны. Но -- о чём я? Тогда и дело было бы давным-давно закрыто.


msannelissa: (Default)



Мы всё-таки задали этот вопрос Министерству здравоохранения России.



Открыть весь документ )
msannelissa: (Default)
Рассмотрю заключение ещё одной экспертизы. Тот же адрес, то же учреждение, несколько иной состав комиссии. Теперь это – первичная амбулаторная комплексная судебная психолого-сексолого-психиатрическая экспертиза обвиняемого. Снова, как и в предыдущем случае, Ионов А.В. стал обвиняемым  задолго до того, как ему предъявлено обвинительное заключение. Экспертиза проведена 16 апреля 2013 года, обвинительное же заключение датировано 24 февраля 2014 года. Снова подробное изложение материалов уголовного дела, включая и сведения, впоследствии не подтвердившиеся. Об организации этой экспертизы можно сказать то же, что и об организации остальных.
Но какое же уважение к обвиняемому (подэкспертному) оно вызывает!

Признаюсь, я сразу же бросилась читать выводы. А как поступили бы вы, если бы речь шла о близком вам человеке?
И что же я там нашла?
… В виду неинформативности сведений, сообщаемых поэкспертным… в связи с недостаточностью клинической информации, ответить на вопрос… не представляется возможным.
Подпись.
Печать.


Не подэкспертный, а сущий киборг, железный человек, стена, агент иностранной разведки! Заставить комиссию титулованных врачей так беспомощно развести руками! Редкие таланты продемонстрировал скромный инженер Ионов А.В.!

Лишь потом ещё раз, внимательно, я перечитала весь материал экспертизы. Нет. Супер-агенты бывают только в кино. Дело всё-таки не в самом Ионове А.В.. Дело в формулировке вопросов, поставленных перед экспертизой, и в том, как именно экспертиза должна была на них ответить.

Всего этих вопросов восемь. Шесть из них совершенно логичны: осознаёт ли подэкспертный свои действия, здоров ли он психически, не был ли в состоянии аффекта и т.п. Интерес представляют два последних вопроса – вот они:
7. Склонен ли Ионов А.В. к вступлению в интимные взаимоотношения, в том числе насильственного характера, с лицами, не достигшими совершеннолетнего возраста?

8. Имеются ли у обвиняемого Ионова А.В. расстройства сексуального предпочтения (педофилия)?


Добавим сюда подробное изложение всех собранных следствием сплетен, неизвестно зачем попавших в экспертное заключение. И непробиваемо обвинительный настрой следствия и суда. Экспертиза, видимо, всё же испытывала ощутимое давление. Ждали от неё выводов совершенно определённых!
И что же ей было отвечать?

Уважаемые эксперты не могли написать правды. Ну, как бы они написали: подэкспертный не склонен к вступлению в половые отношения с несовершеннолетними, и ни малейших признаков расстройства сексуального предпочтения у него нет?

Но и лгать комиссия не могла. Или не хотела. Или боялась. Вот и родилась уклончивая формулировка, согласно которой на вопрос, будто бы, невозможно ответить.

Наряду с деньгами и карьерой, подхалимством и трусостью, существует, даже сегодня, такое понятие, как честь.
Честь эксперта.
Я не жду ни от кого героизма. Я благодарю всех, кто не совершил подлости.

Спасибо вам, Колоколов А.В., Харитонова Н.К., Макушкина О.А., Исаева И.В., Филатов Т.Ю. Спасибо вам, не-солгавшие!


msannelissa: (Default)
… И вот написанное им уже казалось Зегелькранцу не литературой, а грубым анонимным письмом, в котором подлая правда приправлена ухищрениями витиеватого слога. Его предпосылка, что следует воспроизводить жизнь с беспристрастной точностью, метод его, который ещё вчера мнился ему единственным способом навсегда задержать на странице мгновенный облик текучего времени – теперь казался ему чем-то до невозможности топорным и безвкусным. Он попытался утешить себя, что так грубо и гадко вышло потому, что он именно отступил от своих аккуратных правил, чуть-чуть передёрнул, переселил намеченных лиц из проклятого вагона в приёмную дантиста и что если бы он описал действительно пациентов ментонского зубного врача, Monseieur Lhomme, то в их число не попала бы эта ненужная чета. Утешение, впрочем, было фальшивое, литераторское, суть дела была важнее и отвратительнее: оказывалось, что жизнь мстит тому, кто пытается хоть на мгновение её запечатлеть, - она останавливается, вульгарным жестом уткнув руки в бока, словно говорит: «пожалуйста, любуйтесь, вот я какая, не пеняйте на меня, если это больно и противно».

Набоков. Камера обскура

Передо мной – заключение комиссии экспертов №387/а, сделанное по результатам амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы несовершеннолетней Врушкиной Марии Владимировны, 27.03.1998 года рождения, потерпевшей в уголовном деле по обвинению Ионова А.В. по ст. 131 ч.3 п. «а» УК РФ. В скобках здесь же ещё добавлено, для полной окончательной ясности: в совершении изнасилования.

Впрочем, на данный момент мне не интересен результат амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы якобы потерпевшей от инженера Ионова девицы Врушкиной. Интересуют только даты.
Посмотрите на них!

1 октября 2012 года – возбуждено уголовное дело, Маша Врушкина признана потерпевшей;
18 апреля 2013 годадата проведения экспертизы;
Июль 2013 года – потерпевшая и её законный представитель отказываются от большей (самой неправдоподобной) части своих показаний;
17 января 2014 года – уголовное преследование обвиняемого по ст.131 УК РФ прекращено, но продолжается по ст. 134 УК РФ;
24 февраля 2014 года – создано обвинительное заключение;
18 декабря 2014 года – вынесен приговор по ч.1 ст.134 УК РФ;
Декабрь 2014 года – август 2015 года – осуждённый продолжает бороться, рассмотрены его апелляционные и кассационная жалобы, вышестоящий суд освобождает его из-под стражи;
08 сентября 2015 годаприговор отменён, дело направлено на новое рассмотрение в ином составе суда.

А вот заключение экспертизы осталось. Оно открывается четырьмя листами (NN 3, 4, 5 и 6) плотного неудобочитаемого текста - подробным изложением материалов уголовного дела. И, заметим, это – в момент, когда дело ещё далеко от окончательного вида. Предварительное следствие не закончено. Нет не только приговора суда, но даже обвинительного заключения. Тем не менее приводится статья – одна из самых тяжких в УК! – и обвиняемый без стеснения назван по этой статье виновным. В настоящее время это обвинение снято, здесь же – так и продолжает оно сиять, точно памятник бесстыдству и безнаказанности химкинских следователей. Приводятся показания Врушкиной, от которых она сама потом отказалась, поняв (возможно, не без подсказки следователя) их полное неправдоподобие. Для чего вся эта словесная каша информация экспертам? Можно ли считать такую экспертизу независимой и объективной?

Это не единственная экспертиза. В деле их девять. Разных, на разные темы. Но все они содержат «вводную часть» подобного рода!
Для чего?

Я попыталась найти в УПК РФ то место, которое объясняло бы возникновение подобных пассажей. Не нашла. Согласно статье 204 УПК РФ, в заключении эксперта указываются, кроме прочего, пунктом 2, основания производства судебной экспертизы. Согласно же Инструкции об организации производства судебно-психиатрических экспертиз в отделениях судебно-психиатрической экспертизы государственных психиатрических учреждений (утв. приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 30 мая 2005 г. N 370) основанием производства экспертизы в отделении СПЭ является постановление или определение суда, судьи, дознавателя, следователя, прокурора о назначении экспертизы.

Всё.
Ну нет здесь никаких указаний, чтобы проигравшийся в пух следователь, утирая пьяные слёзы, горько жаловался эксперту на ветер в кармане и на то, что никак ему не удаётся этого проклятого серого-лапчатого, перепончатого, к ногтю прижать. И чтобы эксперт, дружески похлопывая горемыку по спине, обещал ему, что всё устроит. Нет такого! Как нет и требования, чтобы экспертов подробно знакомили с версиями следствия и всеми материалами уголовного дела.
Или, может быть, я неправа, и читатели с юридическим опытом поправят меня?

Это лишь в кино всё просто. Никаких сомнений в виновности обвиняемого. Режиссёр и автор сценария давно всё решили, остальное – искусство. Но действительность, словно в насмешку, иногда ломает режиссёрам все их выверенные сценарии.



msannelissa: (Default)
Иногда я думаю, что всё происходящее в обществе – исключительно результат царящих в нём идей и настроений. Таким результатом я бы назвала и любое зло, от мелких краж до системной коррупции. Кто бы это зло ни чинил - вор, маньяк или оборотень в погонах – всё равно идейный след преступления приведёт к тому, какие проступки общество находит допустимыми, простительными, а какие нет. Приведёт он, как ни удивительно, в нашу самую мирную жизнь: к телевизору, книгам, газетам, к нашим кухонным разговорам... Корни всякого зла находятся в нас самих.
Это я к тому, кто вёл следствие. Следствие вели Зна-То-Ки. Это Пал Палыч Знаменский - cледователь, Шурик Томин – инспектор угрозыска и Зиночка Кибрит – эксперт-криминалист.
Со следователем и инспектором понятно – а вот с какой стати следствие вела эксперт? Разве экспертиза не должна быть независимой и объективной? По-хорошему, Зинаиде Яновне сидеть бы в своей лаборатории и понятия не иметь о том, откуда, почему некий материал к ней доставлен. И её задание должно быть сформулировано максимально нейтрально. Чтобы никакого давления, никакого знакомства с версией следствия. Иначе о каком объективном расследовании может идти речь?
Это не моя мысль. Эта мысль звучала ещё тогда, когда вся страна с нетерпением ждала новых серий. Но куда там! Азарт борьбы увлекал. С улюлюканьем гнать врага – согласитесь, куда веселее, чем рефлексировать на тему презумпции невиновности. Шутка ли – задержали бомжика, а разоблачили – шпиона!
В настоящем культовом кино всё просто. Белое и чёрное, свои и чужие. Враг опасен, хитёр, безжалостен и глубоко антипатичен. Даже артистичный жулик Ковальский вызывает скорее симпатию, а недотёпа Федотов – жалость. Да, они – преступный элемент, но это всё же наш элемент, советский. Они и на путь исправления скоро встанут – если уже не встали, то встанут наверняка. И не Знаменский организует свидание подследственного с матерью Федотова – нет, она сама, одна, слепая, приезжает из Курской области в столицу в поисках сына. Это самый сильный эпизод фильма. На лице врага – фантастическая гамма чувств: и высокомерие, и брезгливость, и попытка притворства с боязнью выдать себя… В современных сериалах актёры давно разучились так играть.
Следователь Знаменский и инспектор Томин неотвратимо загоняют подследственного в ловушку. Но разоблачает матёрого Зинаида Яновна Кибрит, эксперт-криминалист. - Зиночка, ты сделала почти невозможное, - с восхищением говорит Знаменский, - я в тебя верил, но чтобы так! Состояние организма подследственного не соответствует беспорядочному образу жизни и постоянному пьянству, развитие мускулатуры говорит о целенаправленных тренировках, пломбы на зубах изготовлены с применением зарубежных материалов, а исследование почерка показывает, что письменность родного языка бродяги — латиница! Зло повержено, добро торжествует. Только почему-то в момент, когда Зиночка со смехом восклицает: Кстати, печень у него – как у младенца! – мне вдруг делается очень сильно не по себе.
От злорадного торжества эксперта в обнимку со следователем - до прямого служебного подлога – так ли далеко?

Profile

msannelissa: (Default)
msannelissa

July 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 10:30 pm
Powered by Dreamwidth Studios